Жизнь - это мысль. Эзотерика прекрасного.

Жизнь - это мысль. Эзотерика прекрасного.

Большинство ученых убеждено, что только строго научные исследования позволят нам до конца выяснить загадку существования живого. Эта разновидность веры достойна удивления столь же, сколь и мнение огромного числа дилетантов, полагающих, будто эту загадку можно разгадать, лишь проникнув в иное, трансцендентальное пространство.

Однако и наука, хоть ученые не признаются в этом, уже во многих точках добралась до границы, из-за которой явно проглядывает действительность ненаучная. Я попытаюсь показать это на примерах.
КТО ОБУЧАЕТ ПАУКОВ

Инстинктивное поведение животных, до сих пор не объясненное биологами, - ключ (возможно, не единственный) к тому нематериальному пространству, в котором берут начало все явления природы. Мы убедимся в этом, проследив за пауками и птицами, связанными одинаковой страстью к ткачеству.

Птица ткач - африканская разновидность зяблика; от восточного Конго до южноафриканских саванн встречаются поселения этих пернатых. Словно экзотические плоды, висят на деревьях десятки шарообразных гнезд, сплетенных из травы и других гибких волокон. Гнездо, занятое парой взрослых птиц и несколькими подрастающими птенцами, уже имеет приличный вес. К тому же оно набухает от дождей и раскачивается ветрами. Чтобы постройка в конце концов не рухнула, ткачи дополнительно прикрепляют ее к ветке крепким волосом животных, чаще всего взятым из хвоста зебры или антилопы гну. При этом птица клювом завязывает волос особым, всегда одинаковым, узлом.

Известный любитель-природовед Эжен Марэ, живший в начале века в Трансваале и обладавший невероятным даром мгновенной наблюдательности, заметил, что пары юных ткачей, строя новые гнезда, не берут пример со своих старших товарищей по колонии. Тогда он задал себе вопрос: кто их и как обучает? Ведь при строительстве гнезд птицы всегда придерживаются одного и того же плана.

Начал месье Эжен с того, что исключил фактор обучения. Для этого он вынул из гнезда несколько яичек ткачей и подложил их на высиживание канарейкам, жившим в его просторном бунгало. Когда ткачики проклюнулись и выросли, он не выпустил их на свободу, а перенес из канареечных клеток в "персональные", где они соединились в пары и, не имея доступа к каким-либо материалам, пригодным для плетения гнезда, снесли яйца прямо на пол клетки. Яйца у них отобрали и опять передали на высиживание канарейкам, и так далее. Таким образом четыре поколения ткачей были лишены не только контакта со старшим поколением и природной средой, но и даже вскормлены искусственной пищей.

Марэ решил, что если четвертое поколение ткачей ухитрится построить такие же гнезда, как и неведомые им пращуры, это будет доказательством того, что такие способности обретены ими иным путем, а не наблюдением, примером и обучением.

Он подбросил в клетки горсточки травы, тонкие веточки, волокна и увидел, что ткачи тут же взялись за работу. Вскоре птицы сплели висячие гнезда, ничем не отличающиеся от гнезд, Построенных в буше их вольными предками. При этом они не хуже пра-пра-прадедов знали, зачем нужен оказавшийся в клетке конский волос. Они отнюдь не вплели его в стенку гнезда! Оставленный на потом, он был использован для прикрепления постройки к верхнему пруту клетки и завязан "фирменным" узлом!

Из своего эксперимента Марэ сделал вывод, что умение строить гнезда должно быть наследственным. В те времена идея генов только зарождалась, а относительно механизма наследственности практически ничего не было известно. Ясно было одно: наследуемая информация должна пройти через фильтр яйца. В опыте Марэ это произошло трижды. Что же является носителем информации в яйцеклетке или сперматозоиде?

Сегодня мы точно знаем, что единственный носитель информации, передаваемой новому поколению, - нить ДНК с "зашифрованной" генетической "записью".

Однако попытка представить себе механизм "записи-зашифровки" формы гнезда, а затем прочтения "шифра" в соответствии с движением клюва птицы наталкивается на такие трудности биологического и информационного характера, что они делают такой способ передачи невозможным.

Работа автоматического станка с числовым управлением, вырезающего совершенно одинаковые металлические профили всегда одним и тем же способом, - вершина простоты по сравнению с задачей, стоящей перед ткачиком. Всякий раз иные - и дерево, и ветка, и материал для строительства гнезда; работа то и дело прерывается; многочисленные повреждения исправляются на ходу...

Не вдаваясь в дальнейшие подробности, скажу: передачу "инструкции" построения гнезда генетическим путем приходится полностью исключить.

Что же остается? Что управляет молодой птицей, чтобы она могла вести себя в точности так же, как это делали поколения ее предшественниц? Биолог скажет - инстинкт. Хорошо, пусть инстинкт. Но кто знает, что скрывается под этим "инстинктом"?

И тут мы вступаем в "ненаучное" пространство, не поддающееся исследованию физико-химическими методами. Нам наверняка не удастся объяснить, что такое инстинкт, до тех пор, пока мы не примем гипотезы существования субтильных (тонких, идеальных) образцов форм и поведения, всюду присутствующих в пространстве и вступающих в своеобразный резонанс с живыми существами.

К точно таким же выводам ведет и анализ поведения пауков, ткущих свои сети. У большинства видов молодые паучки, покинув яйцо, больше не сталкиваются с родителями. Вообще не знают их. Боле того, по мере сил избегают контактов со взрослыми пауками, чтобы не окончить свою младую жизнь в их желудках.

Они вырастают в одиночестве, не пользуясь ничьим примером, и все же, достигнув определенного возраста, принимаются за ткачество, прекрасно зная, как это делать, хотя, возможно, до того вообще ни разу в жизни не видели паутины. Они, не колеблясь, создают сети в соответствии с извечными образцами, причем сразу в окончательном виде. Вдобавок, в отличие от птиц, они не могут охватить свое произведение взглядом по той простой причине, что работают в плоскости сети!

Приступая к работе, паук прикрепляет нитку к стволу дерева. Выделяя нить паутины расположенными в брюшке железами, он переходит на соседнее дерево, на ту же высоту, после чего, подтягивая к себе, натягивает эту нить, более толстую, нежели другие, так как к ней будет подвешиваться вся паутина. Теперь с обоих ее концов он опускает нити, достигающие земли, затем соединяет их на определенной высоте так, чтобы они образовали букву "Y". Точка, в которой сходятся три ее плеча, будет центром паутины.

Следующее действие - выведение радиусов. Они расходятся из центра под одинаковыми углами. Радиусы-лучи соединяются спиралью. Паук перемещается от центра по часовой стрелке и кратчайшим путем переходит от луча к лучу. Получающаяся логарифмическая спираль пересекает лучи всегда под постоянным углом.

Сети различных видов пауков ткутся по особым, характерным для данного вида "планам". Очередность действий точно определена. Чтобы возвести конструкцию, необходимо проделать ряд "измерений": углов, расстояний, натяжения нитей, их изменяющейся толщины. Исследователи в один голос утверждают, что спиральную структуру сети можно объяснить исключительно внутренними причинами, ибо в окружающем пространстве не обнаружено ничего, что могло бы заставить паука располагать радиальные и спиральные нити именно так, как он это делает.

Это означает, что у пауков как бы существует некоторое представление целого, образ сети и план строительства, расписанный на последовательные этапы. А также действует какой-то фактор, который контролирует ход работы: что уже сделано и что еще предстоит сделать. Такого "пакета" информации не может передать яйцо. Мы уже показали на примере зябликов-ткачей, что гены птицы не в состоянии передавать такого рода "запись" из поколения в поколение.

Трудности исчезают, если признать, что пауком руководит "резонирующий" с его нервной системой нематериальный образец, общий для всего вида. Характерным указанием на это может служить опыт, проделанный энтомологом П. Н. Уитгом, который изучал влияние ядов и нейротропных веществ на поведение пауков, строящих сети. Оказалось, что под действием этих веществ паук строил сеть абсолютно правильную, почти идеальную.

Уитт сделал вывод, что в конструкции сети есть основной элемент, который свойствен инстинктивному поведению, но подвергается искажениям либо под воздействием внешних факторов, либо из-за несовершенства самого организма паука.

Ну конечно же! Основной элемент и есть наш гипотетический субтильный образец. А нейротропное вещество облегчает пауку более глубокое слияние с ним, более полный резонанс.

Увы, большинство биологов все еще не теряет надежды на то, что модель паутины отыщется в яйце.
АМЕБЫ СТРОЯТ БАШНЮ

Амебы - это одноклеточные существа, едва различимые невооруженным глазом; самые большие из них не превышают 0,6 миллиметра в диаметре. Эти капельки цитоплазмы, заключенной в клеточную пленку, перемещаются, медленно ползая по дну водоемов и влажной лесной почве. Поглощают бактерии и каждые 3-4 часа делятся. Такова жизнь вида Dictyostelium discodeum. Невозможно даже представить, что амеба в состоянии совершить нечто большее. И вообще что-либо из того, что человеку удалось лишь после миллиардов лет медленного развития многоклеточного организма и четырех миллионов лет столь же упорного создания мозга homo sapiens. Тем не менее это так.

Если на каком-то участке возникает нехватка пищи, голодающие амебы, до того свободно разбросанные по всей его площади, начинают выделять химический сигнал, который доходит до остальных особей и заставляет их собираться в центральной точке. Спустя некоторое время сорок шесть тысяч одноклеточных создают общее тело, именуемое грексом. Подобно голой улитке, уже как единый организм, этот греке продолжает перемещаться со скоростью один миллиметр в час.

И тут-то начинаются вещи невероятные. Отдельные амебы "запоминают" очередность своего прибытия на сборный пункт,хотя у них нет органов памяти. Те, что первыми оказались в "голове", и ведут общество, "знают" о своей роли проводников. Если их переместить в хвост, они за короткое время вновь возвращаются во главу колонны.

Ежели переход грекса в поисках питательных бактерий не дает результатов, амебы изменяют поведение.

Явно не обладая ни зрением, ни речью, ни способностью мыслить, сознавать собственное существование и положение в пространстве, они тем не менее начинают вести себя так, словно все это у них есть.

Ради достижения столь далекой и абстрактной цели, как выживание хотя бы одной особи, простейшие приступают к созданию непростой инженерной конструкции в виде шаровой капсулы на высокой башне.

Такая конструкция в принципе природе известна: нечто похожее представляет собою, например, головка зрелого мака на длинном стебле.

Строительство требует от амеб четкого разграничения задач и специализации клеток. Однако не видно, чтобы кто-нибудь отдавал им распоряжения. Те амебы, которые последними прибыли на место сбора, образуют из своих тел дискообразное основание. Из его середины вырастает стебель, создаваемый теми, что прибыли первыми. По ним взбираются следующие в очереди, и именно они формируют из себя шарообразную капсулу.

Часть амеб размещается в получившейся камере наподобие пассажиров в необычном экипаже. Здесь они преображаются,превращаясь в споры. Сжимаются, обезвоживаются, окружают себя плотной кожурой, затормаживают метаболизм и наконец становятся семенами, вроде маковых зернышек.

Амебы, образовавшие "конструкцию", сами обрекли себя на вымирание. Лишенные пищи, они вскоре погибнут. Спустя некоторое время капсула распадется, споры рассыплются, и* если поможет ветер, у них появится шанс попасть на влажную почву. Тогда они оживут, снова станут амебами, начнут питаться и делиться. Популяция восстановится.

А теперь, чтобы лучше понять, в чем суть того, что совершили амебы, взглянем на них с нашей, человеческой, колокольни. Представим себе, что в некой далекой стране в день рождения Обожаемого Вождя десять тысяч его верноподданных бегают по стадиону, держа в руках разноцветные шапочки. Неожиданно они останавливаются, напяливают шапочки на головы, и пред очами восторженных зрителей расцветает точный портрет вождя, сложенный из разноцветных пятнышек.

1 2 »

« Большой Сфинкс и большая египетская пирамида. | Комплекс упражнений Ушу. »

Здесь может быть Ваша реклама!